Я веду контору административного агента (хэнджонса) в районе Сондо, город Инчхон. Расскажу один случай из практики.
В июне этого года тихо изменилась одна норма «Закона об управлении автотранспортом». Если владелец более года не исполняет предписание о заключении обязательного страхования, его автомобиль теперь можно снять с учёта по инициативе органа власти. Норма призвана позволить администрации разбираться с давно брошенными машинами — теми, от которых осталось лишь имя на бумаге, а где сам автомобиль — неизвестно.
Замысел ясен. Но норма редко работает лишь в одну сторону. Для некоторых людей это положение — не инструмент уборки, а часы. Ведь с момента вручения уведомления начинается отсчёт одного года.
В конце лета поступила заявка на консультацию, когда эти часы уже прошли половину пути. Клиент продал машину два с половиной года назад. Однако предписание застраховать автомобиль пришло на его имя. По документам владельцем машины по-прежнему числился продавец.
Что нашлось в кипе почты
Сначала пришло письмо. Одиннадцать фотографий — уведомления, квитанции, извещение, снятые под разными углами: явно наспех. Приём назначили на следующий вторник после полудня, и к встрече половина разбора была уже сделана.
Клиент — служащий лет тридцати пяти. Два с половиной года назад из-за перевода в другой регион он переехал в служебное жильё без парковки. Машине было двенадцать лет. Изучив цены на вторичном рынке, он понял, что частная продажа выгоднее сдачи дилеру почти на миллион вон. Покупателя нашёл на онлайн-форуме прямых сделок, составил договор, получил остаток на счёт и передал в конверте свидетельство о передаче и справку с печатью. Покупатель сказал: «На следующей неделе схожу в регистрационный отдел и сразу переоформлю». Через четыре дня пришло сообщение: *Всё оформил. Спасибо.*
Этому сообщению он верил два с половиной года.
Особых причин сомневаться и не было. Машину уже увёз другой человек, остаток поступил, документы переданы. Если и оставалась какая процедура, то это была забота покупателя — сходить в регистрационный отдел. Раз машина стала его, переоформить её на своё имя выгодно и ему самому, так что нет причин не сделать. Слыша это на консультации, я всякий раз киваю. По здравому смыслу так и есть. И именно здесь здравый смысл расходится с системой регистрации.
Почта уходила в родительский дом. При переводе он сменил прописку, но во многих местах — в банке, у оператора связи — оставался старый адрес, а у матери была привычка складывать почту на имя сына в одну коробку. Большая часть — извещения от карточных компаний. О том, что среди них затесалась квитанция на транспортный налог, не знали ни он, ни мать.
Летом, заехав к родителям, он открыл ту коробку: квитанции на транспортный налог, извещения о недоимке, уведомление об аресте, три штрафа (административные взыскания) и предписание о заключении обязательного страхования.
«Это машина, которую я продал. Два с половиной года назад».
Когда я вновь услышал эти слова у себя в конторе, я сказал, что сначала нужно выяснить одно: кто по документам является владельцем этой машины сейчас.
О чём рассказал реестр
Мы получили выписку из реестра регистрации автомобиля. В основном разделе владельцем значился клиент. После той даты два с половиной года назад записей о перерегистрации не было.
Во втором разделе были две записи об аресте — обе на имя органов местного самоуправления, арест из-за недоимки по транспортному налогу. Залога не было. Машину купили за наличные, без кредита, — оно и понятно.
Клиент спросил: «Почему налог за машину, на которой я не езжу, приходит мне?»
Транспортный налог начисляется владельцу по реестру — не тому, кто фактически ездит, а тому, чьё имя записано в документах. Поэтому за машину, не прошедшую перерегистрацию, и налог, и штрафы, и обязанность страхования — всё остаётся на продавце. При купле-продаже срок перерегистрации — пятнадцать дней. Соблюсти этот срок — обязанность покупателя, но когда он не соблюдён, счета получает продавец. Эта конструкция и была всем содержанием дела и одновременно причиной, по которой такие консультации не иссякают.
Положение клиента было чуть более срочным. Весной следующего года он готовился к свадьбе. Он как раз узнавал о кредите под залог (чонсе) для нового жилья, и у банковской стойки зашла речь о недоимке по местному налогу. Состояние под арестом и состояние с погашенной недоимкой на бумаге читаются по-разному. Для него это дело было не автомобильной проблемой, а проблемой «марта».
Я подсчитал время. Предписание о страховании пришло пять месяцев назад. Через год становится возможным снятие с учёта по инициативе органа. А на каждом из трёх штрафов тикали свои часы.
Вы просили подать административную жалобу, но
Просьба, с которой клиент пришёл в контору, была ясной: штрафы несправедливы, подайте, пожалуйста, административную жалобу. Так он прочитал в интернете. Если постановление неправомерно — административная жалоба; в целом это верно.
Только штрафы в это «в целом» не входят.
Наложение штрафа — не тот предмет, который оспаривают административной жалобой или административным иском. В деле, где человек действительно передал автомобиль и отдал документы, но покупатель затянул с регистрацией и страхованием, из-за чего продавцу назначили штраф за отсутствие обязательного страхования, суд оставил иск без рассмотрения, указав, что правомерность должна оцениваться в порядке, установленном «Законом о регулировании нарушений общественного порядка». Не потому, что положение не достойно сочувствия, а потому, что канал для оспаривания — иной.
Этот первый диагноз и был важнейшей развилкой дела. Ошибись здесь с направлением — и требование, готовившееся месяцами, закончится, так и не получив оценки по существу. А за эти месяцы тихо истечёт срок для возражения.
Канал оспаривания штрафа — подать возражение в наложивший орган в течение шестидесяти дней со дня получения уведомления. Как только возражение подано, орган сообщает в суд, после чего дело переходит в судебную процедуру о штрафах. Порядок установлен, и обойти его нельзя.
Тут же я выписал даты каждого из трёх уведомлений.
Живым оставался лишь один срок
Из трёх по двум шестьдесят дней уже прошли. По одному оставалось девятнадцать дней.
Как это сообщить — в практике всегда дилемма. Сказать «выход есть» — консультация пойдёт мягче. Но оживить истёкший срок нельзя, а говорить так, будто можно, — значит навлечь через четыре месяца ещё большее разочарование.
«По двум спорить нельзя. По одному нужно подать возражение в течение девятнадцати дней, начиная с сегодняшнего».
Он немного помолчал, а потом сказал: тогда попробуем хотя бы это одно.
Живым оставался штраф за отсутствие обязательного страхования. «Закон о гарантиях возмещения ущерба от ДТП» позволяет предписать заключить страхование владельцу, у которого его нет, а если он и тогда не заключит — изъять номерные знаки. Проблема в том, что в число этих «владельцев» входит и лицо, записанное в реестре. Один лишь факт передачи машины не освобождает автоматически.
Поэтому мотивировку возражения я построил на трёх осях.
Первая — ось фактов. Договор, запись о переводе остатка, копия свидетельства о передаче, история выдачи справки с печатью, а также сообщения, которыми обменялись в день передачи, и сообщение «Всё оформил» четыре дня спустя. Выстроенные в таком порядке, они хронологически показывают: продавец сделал всё, что мог, и оставалась лишь регистрация.
Вторая — ось эксплуатационного контроля. Когда продавец получил всю сумму и передал машину, а затем отдал полный комплект документов для смены имени, так что покупатель мог зарегистрировать в любой момент, но всё затянулось по причинам на стороне покупателя, — суды признавали, что продавец вышел из сферы эксплуатационного контроля и выгоды по этой машине. Это доктрина, развитая в контексте возмещения ущерба, но её можно использовать как материал, объясняющий, кто по существу нёс обязанность страхования.
Третья — ось текущего состояния. То, что независимо от возражения мы уже приступили к процедуре разрешения самой проблемы регистрации. Эта ось не оспаривает вины; она показывает, что человек не оставляет проблему без внимания. В практике эта ось нередко меняет широту исхода.
Черновик возражения я один раз выбросил
Первый черновик я в итоге отверг.
Первый черновик был текстом, объясняющим несправедливость. Человек продал машину, не ездил на ней и всё же получил уведомление. Читаешь — положение жалкое. Но в этом тексте не было того, что можно рассудить. Жалкое положение — не предмет суждения, а фон.
Второй черновик поменял порядок. В самом начале я выставил лишь даты, восемь строк. Дата договора, дата поступления остатка, дата передачи машины, дата передачи документов, дата получения сообщения «Всё оформил» и дата, когда истёк срок перерегистрации. Между шестой и седьмой строкой и решается всё дело. В этом зазоре продавец ничего не сделал и делать ему было нечего.
Показать несправедливость не фразами, а расположением дат — вот к чему я больше всего внимателен, когда пишу мотивировку. Разложи материал так, чтобы читающий сам пришёл к выводу, — и убеждающие фразы можно, наоборот, сократить.
Приложения я тоже пересмотрел. Сначала хотел приложить всё, что было: записи звонков, скриншоты постов форума, всю переписку времён сделки. Набралось больше двадцати листов. Оставил только шесть. «Чем больше материала, тем выгоднее» — это ближе к заблуждению. Стоит размыть, какой факт должна подтвердить проверяющая сторона, — и вес тех двух-трёх действительно важных листов тоже становится легче.
Клиент этот процесс не вполне понял. Зачем убирать имеющийся материал? Я ответил: не убираем, а откладываем назад. Придёт запрос о дополнительном подтверждении — тогда и подадим. В этом деле, как оказалось, такого не случилось.
Возражение подали через восемь дней. И настоящее дело началось именно тогда.
Ответом была не тяжба, а регистрация
Оспаривать штраф — значит уладить одно уже случившееся начисление. Но пока имя остаётся прежним, и в следующем месяце, и через месяц придёт новый счёт. Транспортный налог начисляется и дальше, и где бы та машина ни была и что бы ни делала, уведомление идёт тому, кто записан в реестре.
Поэтому телом этого дела был не штраф, а регистрация.
Статья 12 «Закона об управлении автотранспортом» предписывает, что приобретатель автомобиля должен подать заявление о перерегистрации, а если приобретатель не подаёт — заявление может подать за него отчуждатель. В практике это называют регистрацией в порядке суброгации — продавец переводит имя на покупателя вместо него.
Об этом институте знают на удивление немногие. Большинство приходящих спрашивают: «Разве не нужно судиться, чтобы заставить его переоформить?» В том, что уже существует процедура, завершающаяся в регистрирующем органе, без суда, я и сам, впервые столкнувшись с этой работой, поверил лишь после перепроверки.
Я объяснил клиенту: судиться не будем. Вместо этого переведём имя на того, кто купил машину. С момента перевода и налог, и штрафы, и обязанность страхования — всё уходит на ту сторону.
«А так можно? Я по своему усмотрению регистрирую на чужое имя?»
Можно потому, что этот человек уже является тем, кто купил машину. Регистрация — не создание чего-то нового, а отражение в документах уже совершённой сделки.
Проблема была в тех самых документах.
На той машине уже ездил другой человек
Для регистрации в порядке суброгации нужны заявление о перерегистрации, свидетельство о передаче автомобиля, справка с печатью отчуждателя или подтверждение подписи, выписка из регистра населения и тому подобное. Но два с половиной года назад весь тот конверт ушёл к покупателю. Оригиналы — на той стороне.
К счастью, договор остался. Точнее, была фотография договора, снятая на телефон. Совершая частную сделку, он снял её на всякий случай. На ней были имя покупателя, дата рождения, адрес и контакт.
Здесь стоит отметить одно. Эту фотографию он держал целых два с половиной года. Если спросить, почему он раньше ничего не смог сделать, ответ прост: он не знал, что можно сделать. Более того, на следующий день после того, как нашёл уведомление об аресте, он сходил к стойке в районной управе. Там его по инструкции проинформировали: перерегистрацию подаёт приобретатель, свяжитесь с приобретателем. Совет не ошибочный. Стойка занимается проверкой поданных заявлений, а не консультацией, какую процедуру человеку следует выстроить. Он позвонил покупателю — номером уже пользовался другой человек. На этом всё и застыло.
Первое, что мы сделали, — отправили заказное письмо с уведомлением по адресу из договора: требование-претензию исполнить перерегистрацию. Цель была двоякой. Одна — что до другой стороны и правда удастся достучаться, и она сама всё уладит. Другая — зафиксировать письменно сам факт, что связаться не удаётся. На стадии приёма суброгации порой приходится объяснять обстоятельство «приобретатель не подаёт заявления», и один возвращённый конверт красноречивее слов.
Заказное письмо через десять дней вернулось с пометкой «адресат неизвестен».
И примерно тогда всплыла одна неожиданная информация. В ходе выяснения подведомственности по изъятию номеров мы услышали, что у машины есть история фиксации в районе, довольно далёком от места регистрации, — и это был район, отличный и от адреса покупателя по договору.
Похоже, машина сменила руки ещё раз. Имя осталось прежним, гуляет лишь сам автомобиль. Такую машину в просторечии называют «тэпхочха» (машина-призрак).
У клиента при этих словах застыло лицо. «Тогда что будет со мной?»
С практической точки зрения, сказал я, направление, наоборот, прояснилось. Кем бы ни был фактический владелец, сделка, которую мы можем подтвердить документами, — одна, тот договор два с половиной года назад. Суброгацию можно оформить на имя покупателя по договору. Кому он потом передал — это дело между ним и следующим.
Она была выставлена на продажу
В процессе поиска следов покупателя всплыло ещё кое-что.
Просматривая объявления по тому году и модели, чтобы заодно проверить цены, я нашёл одно, где часть номера была скрыта. Цвет и год машины на фото, диапазон пробега и открытая часть номера совпали. Это было объявление частного продавца.
Написать «нашёл случайно» — история прозвучит красивее, но это не так. Когда нет готового способа установить местонахождение машины, просмотр объявлений — один из тех приёмов проверки, что стоит попробовать в делах такого рода. Машина, которую гоняют, не переоформив имя, в итоге в какой-то момент перепродаётся. На этот раз проверка попала в цель.
Здесь снова выходит на сцену июньская поправка. В тот же день вступления в силу изменилось ещё одно: тот, кто не является торговцем, для размещения в интернете объявления о продаже или посредничестве в продаже чужого автомобиля должен получить предварительное согласие владельца. Операторы платформ вправе размещать лишь согласованные объявления и обязаны указывать, получено ли согласие.
Владельцем машины по документам по-прежнему был клиент. А он никогда не соглашался на то объявление.
Этот факт пригодился дважды. Одно — основание просить платформу исправить объявление. Другое — материал в пояснительной записке о суброгации, объясняющий «обстоятельство, при котором приобретатель распоряжался машиной, не переоформив регистрацию». Ирония вот в чём: проблема родилась из-за того, что имя не переоформили, но именно благодаря тому, что имя не переоформили, и открылось, как далеко ушла та машина.
Клиент спросил, нельзя ли связаться по объявлению и найти нынешнего владельца. Найти, вероятно, можно. Но вопрос — что делать, найдя. Тот человек — не сторона нашего договора, а сделка, которую мы можем подтвердить документами, всё та же одна, два с половиной года назад. Регистрация идёт лишь настолько, насколько можно доказать. Остальное остаётся их проблемой.
Другой путь и почему мы его не выбрали
Есть и отдельный институт — добровольное заявление о незаконно оформленном автомобиле. Мы его рассмотрели. Но эта процедура ведёт по треку к таким этапам, как приостановка эксплуатации и передача машины, занимает больше времени, а клиенту сейчас нужно было уладить имя до марта. Из двух развилок мы выбрали более быструю.
Сначала нужно было снять арест
Собрать документы для суброгации ещё не значило, что приём состоится сразу. Если в реестре есть арест, перерегистрация не движется. Арест был зарегистрирован из-за недоимки по транспортному налогу, а сумма долга за два с половиной года накопилась вместе с пенями.
Здесь клиент чувствовал наибольшую несправедливость: почему налог за машину, на которой он не ездил, платить ему?
Не принять это трудно — и естественно. Но местный налог начисляется исходя из владельца по реестру, и отменить уже начисленный транспортный налог по причине того, кто фактически ездил, на практике крайне сложно. Эти деньги в итоге должен был нести покупатель, но вернуть их — вопрос гражданско-правовой, а не административной процедуры. Это я с самого начала обозначил ясно: мы можем отсечь имя и остановить будущие начисления, а не откатить назад уже случившееся.
Поэтому мы переставили порядок. Вместо того чтобы обойти три органа за один день, разбили на три дня.
В первый день в профильном налоговом отделе мы уточнили размер недоимки по годам. По одной кипе квитанций трудно понять, что осталось, а что уже погашено. При проверке выяснилось, что налог за первое полугодие первого года до ареста внесли родители. На эту сумму меньше.
Во второй день подготовили документы так, чтобы уплату и заявление о снятии ареста можно было подать вместе. Когда недоимка погашена, снять арест возможно, но между обработкой платежа и регистрацией снятия возникает разрыв в несколько дней. Не зная об этом разрыве и пойдя сначала в регистрационный отдел, потратишь время впустую.
В третий день, лишь убедившись, что снятие ареста отражено в реестре, мы стали готовить приём перерегистрации.
Переверни этот порядок — и каждый шаг сдвигается на день. В административных документах порядок — половина дела.
Попутно уладили ещё одно. Адрес владельца в реестре оставался старым. В таком состоянии будущие уведомления снова уходили бы в родительский дом. Выпиской из регистра населения мы приложили историю адресов и заодно оформили регистрацию изменения. К исходу дела это отношения не имеет, но было ради того, чтобы то же самое не повторилось.
Был и путь избавиться от машины, но
На этом этапе был ещё один вариант — та самая норма, о которой сказано в начале статьи.
Если состояние неисполнения предписания о страховании превышает год, становится возможным снятие с учёта по инициативе органа. В деле клиента до этого оставалось чуть больше шести месяцев. Ничего не делать и ждать — и машина исчезнет с бумаги. Проблема владельца на том и завершится.
Клиент, услышав это, на миг соблазнился. Ведь это значит ничего не делать.
Я не советовал. Причин было три.
Первая: в течение этих шести месяцев до снятия транспортный налог начисляется и дальше. Недоимка растёт ещё больше, а у него был срок под названием «март».
Вторая: снятие по инициативе органа — процедура, совершаемая по усмотрению регистрирующего органа. Нет гарантии, что при наступлении условий машину снимут именно в тот день; это становится «возможным». Прождёшь полгода, а обработка затянется ещё — и времени отыграть назад не останется.
Третья: та машина, весьма вероятно, и сейчас где-то ездит. Пока имя остаётся на нём, если с той машиной что-то случится, уведомления будут идти к нему без конца. Выбор ждать был выбором нести этот риск ещё полгода.
Путь ждать и стереть и путь перевести и отсечь. С виду результат один, но вес тех шести месяцев между ними разный. Мы выбрали перевести.
У стойки нас дважды просили дополнить
Приём не завершился с одного раза.
Первый запрос о дополнении касался материала, подтверждающего факт передачи. Мол, одной фотографии договора и записи о переводе недостаточно. Тогда мы переформировали материал. Договор, запись о переводе остатка, подтверждение факта выдачи справки с печатью, сообщения дня передачи и четыре дня спустя, конверт заказного письма, вернувшегося как «адресат неизвестен», вместе со справкой о доставке, и в самом начале — пояснительную записку на одну страницу, где этот порядок изложен.
У приложения записки есть причина. Как только материал переваливает за десять листов, проверяющей стороне приходится восстанавливать хронологию. Сделай это восстановление заранее со стороны заявителя — и суждение идёт быстрее. Это не вопрос красивого оформления документов, а вопрос заранее задать проверяющему, что именно нужно подтвердить.
Второй запрос касался подведомственности в Инчхоне. В Инчхоне есть автономные районы, обрабатывающие обращения по регистрации авто, поэтому окно приёма может отличаться от других регионов. Для дел вроде суброгации, где приложения отличаются от обычной перерегистрации, особенно лучше выяснить ответственный отдел до подачи. Мы точно разобрались с этим лишь при втором визите. Честно говоря, это следовало проверить ещё до первого.
Приём завершился при втором визите. Считая с первой консультации, прошло два с половиной месяца.
И после приёма счета всё равно приходили
Спустя дней десять после получения талона о приёме позвонил клиент. Пришёл ещё один счёт.
Это было в порядке вещей. Приём — лишь дата подачи; графа владельца в реестре меняется только после завершения проверки. До тех пор основа начисления прежняя. Но эта очевидная вещь клиенту очевидной не была. Я подал — почему всё ещё приходит, не ошибка ли в приёме? Это чувство я понимал. Когда человеку, пробежавшему два с половиной месяца, снова приходит знакомый конверт, всё сделанное будто обращается в ничто.
Получая такой звонок, я заново объясняю оставшуюся процедуру по датам. На каком этапе мы сейчас, когда примерно следующий этап и что ещё может прийти до тех пор. Тревога чаще всего рождается из пробела в информации. Заполни пробел датами — и характер ожидания меняется.
И ещё одно я учёл на практике. Счета на транспортный налог, начисленные после приёма, я попросил хранить отдельно. Когда после перехода имени будут сводить налоговый период, может понадобиться проверить, как обработан отрезок между датой приёма и датой регистрации. В итоге в этом деле большим спорным вопросом это не стало, но это такой материал, что, не сохранив, потом трудно отследить.
День, когда имя перешло
Подтверждение, что регистрация отражена, мы получили три недели спустя.
Мы снова взяли выписку из реестра. В графе владельца основного раздела было записано другое имя — имя, значившееся в том договоре два с половиной года назад. Где та машина сейчас и в чьих руках — мы по-прежнему не знаем. Но уведомления о ней, приходившие клиенту, в тот день прекратились.
Результат по штрафу вышел чуть позже. Оспоренное дело перешло в судебную процедуру и в итоге получило решение штраф не налагать. Два дела, которые нельзя было оспорить из-за истёкших сроков, остались как есть. Их оплатили. Недоимку по транспортному налогу в итоге тоже понёс клиент.
Это не дело, где всё откатили назад. С самого начала часть, которую можно вернуть, и часть, которую нельзя, были разделены, и то, что мы сделали, ближе к тому, чтобы точно провести эту границу и без остатка уладить ту сторону, что можно вернуть. Ушло четыре месяца.
Кредит под чонсе одобрили в январе следующего года — после снятия ареста и погашения недоимки. О мартовской свадьбе я больше не слышал, но слова, сказанные им в последнем разговоре, мне запомнились. Что продажа машины казалась какой-то виной, и два с половиной года он никому не мог об этом сказать.
Это не вина. Он отдал все документы, получил остаток и поверил слову другого. Только наша система регистрации движется не доверием, а заявлением. В зазоре между этими двумя и рождаются такие дела.
Несколько вещей на память
- При купле-продаже срок перерегистрации — пятнадцать дней, а обязанность подать заявление лежит на покупателе. Но когда заявление не подано, счета получает продавец.
- Если приобретатель не подаёт, отчуждатель может подать за него. Внутри процедуры перерегистрации, установленной статьёй 12 «Закона об управлении автотранспортом», путь уже есть. Это стоит проверить прежде, чем идти в суд.
- Штраф — не предмет административной жалобы или иска. Подайте возражение в наложивший орган в течение шестидесяти дней с уведомления, а далее — судебная процедура о штрафах. Эти шестьдесят дней не оживить.
- При аресте перерегистрация не движется. Нужно соблюдать порядок: погашение недоимки → отражение снятия ареста → приём перерегистрации, с разрывом в несколько дней между этапами.
- Предписание о страховании — это часы. Затянувшееся неисполнение может привести к снятию с учёта по инициативе органа — для брошенных машин это средство уборки, но для того, у кого осталось лишь имя, это повод действовать до того.
Данный текст — реконструкция на основе реальных консультаций; фигурирующие лица, названия фирм, географические названия и цифры не связаны с каким-либо конкретным лицом или делом.
Если ваша ситуация похожа, не стесняйтесь оставить обращение.
